– Ева не вполне доверяла вам, – начала актриса, – и потому мы с ней условились, что если в девять часов ее не будет у меня наверху, то я спущусь к ней вниз. Что вы такое натворили, что заставило ее расплакаться?

– Совершенно непреднамеренно, уверяю вас… – раскрыл рот Торольд.

– Между вами что-то такое произошло, – многозначительно заявила Китти. – В чем дело?

Она уселась, поправила свою шикарную шляпу, одернула свое белое платье и топнула ногой. – В чем же дело? Мистер Торольд, полагаю, слово за вами.

Торольд послушно поднял брови и, стоя спиной к камину, пустился в повествование.

– Удивительно ловко! – воскликнула Китти. – Я так рада, что вы приперли к стенке мистера Бауринга. Я как-то столкнулась с ним, и он произвел на меня отталкивающее впечатление. А это деньги? Ну, из всего этого…

Торольд продолжал свой рассказ.

– Но ты, Ева, не сделаешь этого, – произнесла Китти, став внезапно серьезной. – Ведь если ты обо всем разболтаешь, то получатся лишь одни неприятности: твоя отвратительная газета заставит тебя без сомнения остаться в Лондоне, и мы не сможем завтра отправиться в наше турне. Ева и я уезжаем завтра на продолжительное время, мистер Торольд. Первая остановка – Остенде.

– В самом деле?! – сказал Торольд. – Я тоже в скором времени двинусь по этому направлению. Быть может, мы встретимся.

– Надеюсь, – улыбнулась Китти, и тотчас же перевела свой взгляд на мисс Финкастль.

– Право, ты не должна этого делать, – произнесла она.

– Должна, должна! – настаивала журналистка, ломая свои руки.

– И она настоит на своем, – трагическим тоном заключила Китти, взглянув в лицо подруги. – Настоит, и наша поездка не состоится. Я чувствую это, убеждена в этом. У нее сейчас так называемое «совестливое» настроение. Глупейшее настроение, но что поделаешь? В теории она выше всяких предрассудков, когда же дело касается практики, все летит вверх тормашками. Мистер Торольд, образовался запутанный узел! Скажите на милость, зачем вам непременно нужны эти деньги?